Гриша — 43 года, зависимость от наркотиков.

Участник проекта фонда «СТЭП» — «Служба семейной поддержки в кризисе». Проект помогает семьям, столкнувшимся с проблемами зависимости найти выход из безвыходной ситуации.

Мне 43 года, я из Нижнего Новгорода. Высшее образование, по профессии — адвокат. С зависимостью я живу больше десяти лет: сначала алкоголь, потом вещества. Всё начиналось «как у многих» — и это, пожалуй, самая опасная часть.

Долгое время я ходил вокруг помощи, но не решался войти в неё по-настоящему. Мне казалось, что реабилитация — это крайняя мера и только для «самых тяжёлых». А я… я ещё как-то держусь. У меня ведь была престижная работа, семья, статус. Я употреблял в компании — на вечеринках, в клубах. Снаружи всё выглядело более или менее прилично.

Только зависимость не интересуется, кто ты по профессии и как выглядишь со стороны. Она просто постепенно забирает у тебя жизнь.

Сначала исчезла стабильность. Потом ушла работа: из адвокатской конторы меня выгнали. А дальше стало совсем несмешно — я и сам чуть не оказался на скамье подсудимых. Абсурдная, горькая ирония: человек, который защищал других, вдруг понимает, что сам может стать клиентом системы. Мне повезло: всё обошлось, и чудом я остался на свободе.

Семья переехала от меня жить к маме. И вот тогда во мне впервые что-то сдвинулось. Я подумал: если у людей проблемы с законом — они обращаются к адвокату. Если у меня проблемы с наркотиками и веществами — значит, мне нужен нарколог. Это кажется очевидным, но почему-то к таким простым выводам приходишь не сразу. Возможно потому, что в употреблении живёшь в странной иллюзии контроля: будто всё ещё можно «собраться» и остановиться. И как будто не видно, что каждый год ты спускаешься ниже — не резко, а медленно, почти незаметно.

И ещё одна вещь, о которой неловко говорить, но это правда: я каждый раз думал, что я главный герой какой-то голливудской драмы или биографического фильма. Где обязательно, должно быть, «падение», потом «прозрение» — и красивый хеппи-энд. Только вот он почему-то всё не наступал и не наступал. Титры не начинались. А проблемы становились только серьёзнее.

Впервые я пришёл не за реабилитацией. Я пришёл на группу поддержки. Просто посмотреть. Просто посидеть. Без обязательств. Мне было важно, что никто не заставляет, не давит, не пугает. На группе я впервые услышал истории людей, которые вслух говорили то, что я годами держал внутри. Кто-то проходил реабилитацию, кто-то наркологию — у всех по-разному. И именно тогда я увидел, что вариантов помощи больше, чем один.

Но, конечно, я выбрал самый «лёгкий» вариант — просто ходить на группы. Я мог употребить утром, а к вечеру, когда отпускало, прийти на собрание и рассказывать, как мне плохо и как мне ничего не помогает. В тот момент это казалось шагом вперёд. Сейчас понимаю: это стало удобным способом продолжать по кругу и при этом ощущать, что я «что-то делаю».

Моё употребление длилось долго. Оно съело мою энергию, отношения, уверенность. Я потерял работу, отдалился от семьи, перестал верить себе. Но всё равно продолжал думать: «Я ещё могу остановиться сам».

Я уходил. Думал. Возвращался на группы. Срывался. Снова приходил. Это был процесс. И однажды ко мне подошёл один из участников и спросил: — Долго ты ещё будешь употреблять? Когда ты начнёшь что-то менять?

Я ответил: — Я и так меняю. Я хожу на группы.

А он спокойно сказал, что это я думаю, будто делаю что-то серьёзное. На самом деле я просто нашёл удобный способ оправдывать употребление. Что я ничего по-настоящему не делаю, чтобы остановиться и начать восстанавливаться.

Я очень разозлился. Потому что это было неприятно слышать. И потому что в глубине души я понимал: он попал в точку.

На следующий день я по привычке снова собрался употребить — и вдруг поймал себя на злости. На себе. На этой бесконечной круговерти. На том, что моя «история» никак не превращается в счастливый финал. И сказал себе: «Сегодня я не употребляю. Как бы тяжело ни было. Сегодня я иду к специалистам и начинаю делать хоть что-то реальное, а не изображать движение».

Я записался на консультацию в фонд, где проходили группы поддержки, и принял решение пройти курс стационарной социальной реабилитации. Решение далось тяжело. Страшно было всё: неизвестность, ограничения, ответственность. Но был и другой страх — остаться там, где я уже был, и жить с ощущением, что я просто продолжаю терять жизнь.

Когда я пришёл в фонд «СТЭП» уже с этим решением, меня приняли спокойно. Без оценки и без давления. Никто не говорил: «Мы же говорили». Со мной составили индивидуальный план, объяснили этапы, обозначили сроки, помогли составить список необходимых вещей для стационара. Я почувствовал, что меня не ломают — меня сопровождают.

Да, сроки — от шести до девяти месяцев — пугали. Но если сравнить их с годами употребления, становится ясно: это не «слишком долго». Это, наоборот, шанс наконец-то вложить время не в разрушение, а в восстановление.

Оставался финансовый вопрос, потому что социальная реабилитация платная. Мне предстоял очень неловкий разговор с родными и с бывшей женой — попросить помощи. Это было трудно признавать. Но я понимал: у меня почти не осталось людей, к которым я мог бы обратиться. И это тоже результат зависимости.

Реабилитация — не волшебная таблетка. Это ежедневная работа: с собой, со своими реакциями, с прошлым. Но именно там я впервые перестал убегать от себя.

Сейчас я понимаю: если бы не та группа поддержки и не тот человек, который честно сказал мне правду, я бы мог так и продолжать считать, что «держусь». Я бы дальше жил в своём внутреннем кино, где хеппи-энд должен случиться сам по себе. Только жизнь так не работает.

Я всё ещё в пути. Даже если стационарный курс уже позади, это не значит, что всё завершено. Но теперь я точно знаю: остановиться возможно. И важно не оставаться с этим одному.

Что бы я сказал себе тогда, когда ещё можно было повернуть назад? Честно — ничего. Я бы не стал слушать. Мне говорили многие, и толку не было.

Но теперь я понимаю: иногда один точный вопрос, услышанный в нужный момент, может сдвинуть жизнь с мёртвой точки.