Дима — 33 года, зависимость от наркотиков и ставок.

Участник проекта фонда «СТЭП» — «Служба семейной поддержки в кризисе». Проект помогает семьям, столкнувшимся с проблемами зависимости найти выход из безвыходной ситуации.

Мою реабилитацию я начинал в Москве — в одной очень известной государственной клинике. Большое учреждение, громкое имя, длинные коридоры, расписание по минутам и ощущение, что ты находишься внутри системы, которая видела тысячи таких историй. Туда я попал с игровой зависимостью. Ставки на спорт. На любой спорт — футбол, теннис, хоккей, баскетбол. Неважно, кто играет и где. Главное — поставить.

Ставки были со мной долго. Я занимался профессиональным спортом с детства. Спорт был моей жизнью, моей идентичностью, моей системой координат. Победы, поражения, режим, тренировки. А потом — травмы, завершение карьеры и внезапная пустота. Азарт очень легко занял это место. Он давал знакомые ощущения: напряжение, ожидание, выброс адреналина. Только теперь всё это происходило не на поле, а в цифрах и экранах.

У меня было образование — достаточно престижное, московский вуз. Со стороны жизнь выглядела собранной и успешной. Внутри — постоянная гонка. Я всё время что-то отыгрывал, догонял, доказывал. И при этом убеждал себя, что всё под контролем. Что я рациональный человек и со мной «не как у других».

В московской клинике я прошёл курс реабилитации. Именно там психолог, которая со мной работала, впервые сказала, что этого недостаточно.

— Тебе нужна социальная реабилитация. И я бы рекомендовала центр «СТЭП» в Нижнем Новгороде.

Я не спорил, но и не проникся сразу. После Москвы Нижний Новгород в моей голове звучал странно. Я зашёл на сайт центра, посмотрел программу, расписание, фотографии. И увидел двух лабрадоров, которые живут в реабилитационном центре.

В этот момент у меня окончательно сложилась картинка. Я почему-то решил, что еду в спокойный, почти «лакшери"-центр. Где будет уютно, комфортно и массажи и йога по выходным. Где меня будут аккуратно поддерживать и беречь от лишних потрясений. Я согласился.

На вокзале меня встретил сотрудник центра. По дороге он сказал:

— Обещаю, опыт будет незабываемый. Тогда я воспринял это как дежурную фразу. Сейчас понимаю, насколько это было точно сказано.

Когда я приехал в центр и увидел лабрадоров, я действительно удивился. Они оказались чёрными. Почему-то я ожидал жёлтых, как на сайте. Казалось бы, мелочь. Но потом я много раз вспоминал этот момент. Потому что дальше почти всё происходило так же: ожидания и реальность постоянно не совпадали.

Реабилитация зашла мне сразу. Программа оказалась глубже и честнее, чем я предполагал. Задания «Иллюзии», «Потери в употреблении», «Дойти до дна», работа с чувствами, дневник чувств — всё это не было абстрактной психологией. Это было про меня. Про мои схемы мышления, про оправдания, про то, как я годами обходил острые углы. В центре была возможность, восстановить свои спортивные навыки, занятие спортом регулярные с профессиональным тренером.

Центр оказался настоящим микросоциумом. Маленькой моделью жизни. Здесь невозможно спрятаться за прошлым, статусом или образованием. Очень быстро становится видно, как ты реагируешь, как берёшь ответственность, как относишься к правилам и другим людям.

В реабилитации мне хорошо запомнился один пример, который часто приводят сотрудники центра. Например, если кто-то в реабилитации украл шоколадку из общего холодильника. Звучит смешно и даже абсурдно. Украл шоколадку — подумаешь. Но по правилам центра это серьёзное нарушение, и ему уделяется большое внимание.

Разбирают не сам факт шоколадки, а то, что за ним стоит: мотивы, чувства, момент, в котором человек не остановился, последствия для других и возможные альтернативы. Для человека «снаружи» это выглядит странно или чрезмерно. Но в реабилитации нет наркотиков, алкоголя или ставок — поэтому любые мелкие нарушения становятся очень заметными.

Именно через такие примеры показывают, как человек ведёт себя в реальной жизни. Потому что в социуме это уже не шоколадки. Это могут быть деньги семьи, нарушенные договорённости, ложь или обход правил. Масштаб разный, а механизм — тот же самый.

Весь быт центра полностью лежит на пациентах. Уборка, закупка продуктов, расчёты, бытовые вопросы, мелкий ремонт. У каждого есть своя «должность», и они периодически меняются. Если кто-то не запустит стиральные машины — завтра все будут ходить в грязной одежде. Если забыли закупить продукты — не будет еды на завтрак. Если кто-то не сделал свою часть работы — это сразу отражается на всех. Естественно никто без еды не оставался, просто приходилось смещать расписание. Это жизнь. Только в сжатом формате, где невозможно не увидеть связь между действиями и последствиями.

Мы полгода учились взаимодействовать друг с другом. Учились договариваться, слышать, брать ответственность, не перекладывать вину. Тому, что за годы зависимости было практически утрачено.

И ещё один важный момент. Я заехал в центр с лудоманией — игровой зависимостью. И только через пару недель смог честно признаться — сначала себе, потом другим, — что у меня есть и наркотики. До реабилитации я боялся говорить об этом вслух. В центре, в атмосфере доверия и равенства, это стало возможным.

Я полностью прошёл стационарную реабилитацию. Затем — после лечебную программу: амбулаторное сопровождение в течение трёх месяцев. Работа с психологом и социальным работником, помощь в адаптации и поддержка уже за пределами центра.

Я решил остаться в Нижнем Новгороде и начать строить жизнь здесь. У меня появились новые друзья, работа, увлечения. Я регулярно прихожу в фонд «СТЭП». И меня там поддерживают не за прошлые заслуги и не за статус, а просто потому, что я человек, который продолжает свой путь.

Я ехал в реабилитацию с ожиданием комфорта. А получил опыт жизни. Настоящей, сложной, иногда неудобной. И, как ни странно, именно этого мне и не хватало больше всего.